Энциклопедия флоры и фауны

К. А. Тимирязев известен как пламенный борец за торжество материалистического мировоззрения, как блестящий экспериментатор и смелый ученый-демократ.
Климент Аркадьевич Тимирязев родился 22 мая 1843 г. в Петербурге в дворянской, но демократически настроенной семье. В 1860 г. Тимирязев поступил на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета. Его юные годы были ове-
яны революционными и демократическими идеями 60-х годов, которые высказывались А. И. Герценом, Н. Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым, Д. И. Писаревым. Эпоха 60-х годов сделала Тимирязева на всю жизнь истинным демократом, поэтому не случайно, что в конце своего жизненного пути он горячо приветствовал Октябрьскую революцию. Климент Аркадьевич всегда боролся с уродливыми сторонами русской действительности и был совестью русской науки.
Первое серьезное жизненное испытание Тимирязев встретил еще будучи студентом.В 1861 г. он отказался подписать заявление о том, что не будет заниматься антиправительственной деятельностью. За это его исключили из университета. Горячо любящий науку юноша рисковал навсегда распроститься с ней, но не отступил от своих убеждений. К счастью, Тимирязеву удалось закончить университет вольнослушателем.

В 1862 г. в редакцию московского журнала «Бюллетень московского общества испытателей природы» по почте пришел пакет из Харькова. В нем находилась рукопись «Некоторые факты из жизни инфузорий». Под статьей стояла подпись никому не известного автора: «Илья Мечников». Не удивительно, что в ученых кругах о нем не знали: семнадцатилетний Мечников тогда еще только окончил гимназию, и это была его первая научная работа. Статья появилась лишь три года спустя, в дополнительном выпуске другого журнала — «Вестник естественных наук». Так начал свою деятельность знаменитый биолог-дарвинист, впоследствии прославивший свое имя блестящими научными открытиями.
Родился Мечников в 1845 г. Девятнадцати лет он окончил Харьковский университет. К этому времени у него уже имелось несколько печатных работ.
После окончания университета Мечников уехал за границу. Там он познакомился со многими известными учеными и продолжал образование, работая в крупнейших биологических лабораториях. В 1867 г., после трехлетнего пребывания за границей, Мечников вернулся на родину. Он привез прекрасно выполненные научные работы по зоологии и среди них — готовую диссертацию, которую защитил в том же году в Петербургском университете. Ему была присуждена ученая степень магистра.
Через- год он уже был доктором зоологии, доцентом Петербургского университета. Так, в 23 года Мечников стал известным ученым. Вскоре за выдающиеся исследования он получил от Академии наук премию имени Карла Бэра1. «Я радуюсь вашей энергии и способностям,— писал ему Бэр в 1868 г.,— и надеюсь, что вы доставите честь вашему отечеству».
В Петербурге молодой ученый оставался недолго. В 1869 г. он снова уехал за границу, где работал с небольшими перерывами два года — главным образом в Италии. Когда он вернулся на родину, его избрали профессором университета в Одессе.

Гениальный палеонтолог-самоучка Владимир Ковалевский — один из ученых, прославивших русскую науку. Его работы высоко оценил Дарвин. Имя В. О. Ковалевского пользуется мировой известностью.
Палеонтология — наука о древних ископаемых организмах, которые когда-то жили на Земле. Некоторые остатки их — кости, зубы, раковины моллюсков, твердые части скелетов иглокожих и т. д. — сохранились в слоях земной коры. Кроме того, в этих слоях иногда встречаются отпечатки животных и растений. По этим остаткам и следам ученые судят, каким был животный и растительный мир в давно прошедшие времена — много миллионов лет
назад. Таким образом, палеонтологические находки дают ученым возможность восстановить историю жизни на Земле.
Палеонтология — наука сравнительно новая, она возникла лет полтораста назад (см. ст. «Жорж Кювье») В давние времена на остатки вымерших животных не обращали внимания, считали их «игрой природы». Позднее такие остатки стали собирать и описывать, не понимая их настоящего значения. Так, крупные кости ископаемых слонов считали, например, костями древних великанов. Не раз кости вымерших животных монахи выдавали за кости святых, окуривали их ладаном, служили над ними молебны. Ученые, конечно, понимали,что палеонтологические находки не что иное, как остатки некогда живших и бесследно исчезнувших животных. Однако читать эти «древние летописи», т. е. делать правильные научные выводы, ученые научились лишь в XIX в. Заслуга В. О. Ковалевского в том и заключается, что он, изучая кости некоторых ископаемых животных, показал, как нужно расшифровывать эти «летописи» и восстанавливать по ним историю развития животных.
Биография В. О. Ковалевского очень интересна. Она показывает, как много может сделать за короткий срок одаренный человек, если возьмется за дело с любовью и энергией.

В конце ноября 1888 г. в Одессе, в аудитории Новороссийского университета (так называли тогда Одесский университет), чествовали талантливого биолога Александра Онуфриевича Ковалевского в связи с 25-летием его научной деятельности. Когда были зачитаны приветствия и оглашены поздравительные телеграммы, слово предоставили виновнику торжества. Он вышел на кафедру, осмотрел переполненный зал и, смущенно улыбнувшись, сказал:
«Меня глубоко трогает общее единодушное сочувствие, совершенно забывающее промахи и ошибки, которыми изобилует моя деятельность. Мне ставится в заслугу служение науке. Но ведь это служение легко и приятно. Для меня возможность работать над избранной темой удовлетворяет какое-то страстное стремление. Как охотник переносит всякие невзгоды, чтобы достигнуть цели, так и я употребляю все свои физические и умственные силы, чтобы добиться разъяснения какой-либо стадии развития какой-нибудь личиночной формы. Конечно, никто не станет благодарить охотника за то, что он делает для своего удовольствия. И я за дело, которое доставляет мне только наслаждение, понятно, не заслуживаю благодарности. Сочувственное отношение общества к людям, посвятившим себя науке, вызвано тем, что, удовлетворяя свои стремления, будучи счастливыми при решении поставленных себе вопросов, они стараются вместе с тем быть полезными обществу. Чем больше будет людей, посвятивших себя научным занятиям, тем больше будет счастливых людей».

...Когда Ковалевский произнес эти слова, он уже был ученым с мировым именем, почетным членом почти всех академий мира, всех русских и многих зарубежных университетов.
Александр Онуфриевич родился в 1840 г. По желанию отца он поступил в Институт инженеров путей сообщения, но уже на втором курсе понял, что пошел не по своему пути. Все же он провел в институте три года, не решаясь нарушить волю отца.

В 1909 г. в Париже было большое торжество: открывали памятник великому французскому натуралисту Жану Батисту Ламарку в ознаменование столетия со дня выхода в свет его знаменитого сочинения «Философия зоологии».
На одном из барельефов этого памятника изображена трогательная сцена: в кресле сидит больной, ослепший старик — это сам Ламарк, потерявший в старости зрение, рядом с ним стоит его дочь. Девушка утешает отца. Ее слова, обращенные к Ламарку, выбиты на барельефе: «Благодарное потомство будет восхищаться вами, мой отец, оно отомстит за вас».
Ламарк родился 1 августа 1744 г. во Франции, в родовом замке, находящемся в провинции Пикардии. Его родители, дворяне среднего достатка, хотели видеть своего сына священником и определили мальчика в иезуитскую школу.
После смерти отца судьба Ламарка изменилась. Шестнадцатилетний юноша покинул школу и пошел добровольцем в действующую армию. Шла Семилетняя война. Проявив удивительную храбрость в сражении с пруссаками, бывший воспитанник иезуитского коллежа был произведен самим маршалом в офицерский чин. Однако начатая с таким блеском военная карьера, так же как и духовная, не привлекала Ламарка. В 1768 г. он вышел в отставку. Позже мы находим его в Париже изучающим медицину. Особенно заинтересовали Ламарка естественные науки, и прежде всего ботаника.
После нескольких лет усиленных занятий трудолюбивый и талантливый молодой ученый написал большое сочинение в трех томах — «Флора Франции». Там было описано множество растений и дано руководство к их определению. Эта книга сделала имя Ламарка известным, и он был избран членом Парижской академии наук. В академии ученый с успехом продолжал заниматься ботаникой и приобрел большой авторитет в этой науке.
В 1793 г., когда Ламарку было около 50 лет, его научная деятельность в корне изменилась. Королевский ботанический сад, где работал ученый, был преобразован в Музей естественной истории. Свободных кафедр ботаники в музее не имелось, и ему предложили заняться зоологией. Трудно было Ламарку оставить прежнюю работу и перейти на новую, но его огромное трудолюбие и гениальные способности все преодолели. Лет через десять замечательный ученый сделался таким же знатоком в области зоологии, каким был в ботанике.
Шли годы, Ламарк состарился, ему уже минуло 60 лет. К этому времени он знал о растениях и животных все, что было известно современной ему науке. Теперь ученый смог поставить перед собой цель — написать такую книгу, в которой бы не просто описывались отдельные организмы, а разъяснялись сами законы развития живой природы. В своем новом труде Ламарк задумал показать, как появились животные и растения, как они изменялись и развивались и как достигли современного состояния. Говоря языком науки, он доказывал, что животные и растения не созданы такими, каковы они есть, а развивались в силу естественных законов природы, т. е. показывал эволюцию органического мира. Это был очень важный труд. Немногие ученые до Ламарка высказывали догадки об изменяемости видов, но только Ламарку с его колоссальным запасом знаний удалось разрешить эту, казалось бы, неразрешимую задачу. Поэтому Ламарк заслуженно считается творцом первой эволюционной теории, предшественником Дарвина.

Глубокие познания в анатомии животных позволили Кювье восстанавливать облик вымерших существ по их сохранившимся костям.
Кювье убедился, что все органы животного тесно связаны друг с другом, что каждый орган нужен для жизни всего организма. Животное приспособлено к той среде, в которой оно живет, где находит корм, укрывается от врагов, заботится о потомстве. Если это животное травоядное, его передние зубы приспособлены срывать траву, а коренные — растирать ее. Массивные зубы, целые дни растирающие траву, требуют крупных и мощных челюстей и соответствующей жевательной мускулатуры. Значит,
у такого животного должна быть тяжелая, большая голова с выступами на костях, где прикрепляются мышцы, а так как у него нет ни острых когтей, ни длинных клыков, чтобы отбиться от хищника, то оно отбивается рогами. Чтобы поддерживать тяжелую голову и рога, нужны сильная шея и большие шейные позвонки с длинными отростками, к которым прикреплены сухожилия и мышцы. Чтобы переваривать большое количество малопитательной травы, требуется объемистый желудок и длинный кишечник, а следовательно, нужен большой живот, нужны широкие ребра. Так вырисовывается облик травоядного млекопитающего. «Организм, — говорил Кювье, — есть связное целое. Отдельные части его нельзя изменить, не вызывая изменения других». Эту постоянную связь органов между собой Кювье назвал «соотношением частей организма» и проследил ее у многих животных.
Насколько Кювье был проникнут сознанием постоянной связанности частей тела животного, видно из следующего анекдота. Один из его учеников захотел пошутить над ним.

Войска революционной Франции осаждали в 1795 г. небольшой голландский городок Маастрихт. Французские пушки стреляли по городским окраинам, но ни один снаряд не попал в центральную часть города, где высоко на горе стоял собор. Его настоятель — католический священник, несмотря на канонаду, пришел в собор вместе со служителем. Они вытащили из укромного места тяжелый ящик и перетащили его в еще более укромное — под каменные своды глубокого церковного подземелья. Там они спрятали сокровище в тайник. Настоятель был уверен, что французы щадят центр города только ради этого ящика.
На следующий день город сдался. В штаб французской армии были вызваны его правители и ... настоятель. На допросе ему пришлось сознаться, что он спрятал разыскиваемый французами ящик. Ученые, сопровождавшие французскую армию, потребовали у каноника спрятанное им сокровище. Получив ящик и вскрыв его, они увидели внутри... кости. Ящик с костями послали в Париж уже ставшему знаменитым в то время молодому ученому Жоржу Кювье.
За несколько месяцев до этого эпизода житель Маастрихта, голландец Хоффман, производил в окрестностях города раскопки и нашел какие-то гигантские кости. Он зарисовал их и послал рисунки и отдельные зубы в Париж Кювье. Хоффман предполагал, что это остатки скелета кита. Некоторые ученые, видевшие кости, сочли их за остатки крокодила. А настоятель городского собора утверждал, что это скелет святого, небесного покровителя города Маастрихта. На этом основании настоятель отнял у Хоффмана находку и перенес ее как святыню в собор. Кювье тогда же высказался против всех этих суждений. Но для окончательного решения, что это такое, он считал нужным изучить весь скелет.
И до Кювье люди обращали внимание на редкие находки ископаемых животных. Большинство ученых считали их курьезами, «игрой природы», костями сказочных великанов или древних святых. Никакой науки об ископаемых организмах не существовало. Никому из ученых не приходило Б голову, что в далекие времена землю населяли совершенно другие животные, а современных форм не было. Редкие находки ископаемых изумляли, ставили людей в тупик, но разумного объяснения для них не было. Кювье не только собрал большое количество таких находок, но и привел их в систему и описал. Он разработал научный метод, который позволял изучать ископаемых животных с такой же точностью, с какой изучают ныне живущих животных. Его по праву считают основателем палеонтологии — науки об ископаемых останках организмов, живших на Земле в минувшие эпохи и давно вымерших.

Имя Карла Линнея (1707—1778), знаменитого шведского натуралиста, знакомо каждому учащемуся. Долог и нелегок был путь, приведший к мировой славе этого ученого, горячо любившего природу.
С ранних лет Карл интересовался растениями и еще восьмилетним мальчиком хозяйничал на собственной грядке в отцовском саду. Любая травка привлекала его внимание, и он уделял ей времени гораздо больше, чем тетрадке и учебнику. Начальную школу Карл окончил успешно, но в гимназии ему не повезло: латынь никак не давалась. Через два года отец Карла — сельский священник — услышал от директора гимназии очень неприятные слова: Карл неприлежен, гимназия не для него; лучше, пока не поздно, обучить его какому-нибудь ремеслу. Был большой «семейный совет»: отец кричал, мать плакала, Карл с ужасом думал о предсказанной ему судьбе сапожника. Выручил друг отца — врач Ротман: он уговорил родителей Карла потерпеть еще год. Ротман сумел заинтересовать Карла латынью, и тот кое-как окончил гимназический курс. В семье решили, что Карл будет врачом, и он поступил в университет, сначала в городе Лунде, а позже — в Упсале.
Отец дал немного денег, но, как ни старался Карл тратить поменьше, их хватило ненадолго. Линней голодал и чинил подметки древесной корой, но по-прежнему собирал гербарий и стремился разобраться во всем разнообразии цветов, особенно в числе и расположении их тычинок и пестиков.
Карлу было всего 23 года, когда его взял к себе в помощники один из профессоров и студент сам начал учить студентов. А через два года, весной 1732 г., Линней отправился путешествовать. Упсальское научное общество предложило ему исследовать природу Лапландии — северной части Скандинавского п-ова. Денег ему дали немного — всего 60 талеров (около 90 рублей по валютному курсу того времени. — Ред.). Но натуралиста это не смутило. Он тронулся в путь, взяв с собой лишь две рубашки. Ученый пошел пешком и весь багаж тащил на своих плечах.

Линней исходил чуть ли не весь север Скандинавии. Он ел что придется, чаще всего — сушеную рыбу, спал под елками и, конечно, не мог собрать больших коллекций — на себе много не унесешь. У него было много приключений: его чуть не убил разбойник, увязал он в болотах и падал с крутых склонов, его донимали комары. Но Линней был молод, здоров и увлекся порученным ему делом. Упрямый натуралист шел и шел по горам и болотам, собирая растения и образцы минералов.
По возвращении Линней напечатал свой первый труд — книгу «Флора Лапландии» — и продолжал работать в университете. Тут пришла беда. У Линнея не было ученой степени, и ему запретили читать лекции. Пришлось ехать за границу, в Голландию, для того чтобы получить степень доктора медицины. Через несколько лет Линней вернулся на родину не только доктором, но и ботаником с европейским именем: он успел написать и издать за границей несколько книг, принесших ему славу.
Поначалу жизнь на родине оказалась трудной: пациентов у молодого врача не было, а слава натуралиста денег не давала. Одно время Линней даже собирался уехать в Голландию: в стране цветоводов он мог получить хорошее место как ботаник.