Энциклопедия флоры и фауны

В 1909 г. в Париже было большое торжество: открывали памятник великому французскому натуралисту Жану Батисту Ламарку в ознаменование столетия со дня выхода в свет его знаменитого сочинения «Философия зоологии».
На одном из барельефов этого памятника изображена трогательная сцена: в кресле сидит больной, ослепший старик — это сам Ламарк, потерявший в старости зрение, рядом с ним стоит его дочь. Девушка утешает отца. Ее слова, обращенные к Ламарку, выбиты на барельефе: «Благодарное потомство будет восхищаться вами, мой отец, оно отомстит за вас».
Ламарк родился 1 августа 1744 г. во Франции, в родовом замке, находящемся в провинции Пикардии. Его родители, дворяне среднего достатка, хотели видеть своего сына священником и определили мальчика в иезуитскую школу.
После смерти отца судьба Ламарка изменилась. Шестнадцатилетний юноша покинул школу и пошел добровольцем в действующую армию. Шла Семилетняя война. Проявив удивительную храбрость в сражении с пруссаками, бывший воспитанник иезуитского коллежа был произведен самим маршалом в офицерский чин. Однако начатая с таким блеском военная карьера, так же как и духовная, не привлекала Ламарка. В 1768 г. он вышел в отставку. Позже мы находим его в Париже изучающим медицину. Особенно заинтересовали Ламарка естественные науки, и прежде всего ботаника.
После нескольких лет усиленных занятий трудолюбивый и талантливый молодой ученый написал большое сочинение в трех томах — «Флора Франции». Там было описано множество растений и дано руководство к их определению. Эта книга сделала имя Ламарка известным, и он был избран членом Парижской академии наук. В академии ученый с успехом продолжал заниматься ботаникой и приобрел большой авторитет в этой науке.
В 1793 г., когда Ламарку было около 50 лет, его научная деятельность в корне изменилась. Королевский ботанический сад, где работал ученый, был преобразован в Музей естественной истории. Свободных кафедр ботаники в музее не имелось, и ему предложили заняться зоологией. Трудно было Ламарку оставить прежнюю работу и перейти на новую, но его огромное трудолюбие и гениальные способности все преодолели. Лет через десять замечательный ученый сделался таким же знатоком в области зоологии, каким был в ботанике.
Шли годы, Ламарк состарился, ему уже минуло 60 лет. К этому времени он знал о растениях и животных все, что было известно современной ему науке. Теперь ученый смог поставить перед собой цель — написать такую книгу, в которой бы не просто описывались отдельные организмы, а разъяснялись сами законы развития живой природы. В своем новом труде Ламарк задумал показать, как появились животные и растения, как они изменялись и развивались и как достигли современного состояния. Говоря языком науки, он доказывал, что животные и растения не созданы такими, каковы они есть, а развивались в силу естественных законов природы, т. е. показывал эволюцию органического мира. Это был очень важный труд. Немногие ученые до Ламарка высказывали догадки об изменяемости видов, но только Ламарку с его колоссальным запасом знаний удалось разрешить эту, казалось бы, неразрешимую задачу. Поэтому Ламарк заслуженно считается творцом первой эволюционной теории, предшественником Дарвина.

Куда же исчезали фауны, которые мы теперь находим в виде ископаемых остатков, и откуда возникали новые, приходившие им на смену? Современная наука объясняет это эволюционным развитием животного мира, в основу которого легли и открытия Кювье. Однако сам ученый не видел громадного значения сделанных им открытий. Он прочно стоял на старой точке зрения о постоянстве видов. Кювье считал, что среди ископаемых нет переходных форм животных организмов. (Такие формы открыли только через много лет после смерти Кювье.) Он указывал на внезапное исчезновение фаун и на отсутствие связи между ними. Для объяснения последовательной смены ископаемых животных Кювье придумал особую теорию «переворотов», или «катастроф», в истории Земли. Он объяснял эти катастрофы так: на сушу надвигалось море и поглощало все живое, затем море отступало, морское дно становилось сушей, которая и заселялась новыми животными. Откуда они брались? Кювье не мог на это дать ясного ответа.
Свои научные взгляды, основанные на точном знании множества фактов, Кювье горячо отстаивал в спорах с другими учеными, склонными к широким обобщениям: «Лев рычит на орлов,— говорили современники об этих спорах,— убеждая их не полагаться на свои крылья и не терять связь с твердой почвой фактов». Теория «катастроф» еще долго господствовала в науке, и только эволюционное учение Дарвина окончательно опровергло ее.
Кювье проложил в биологии новые пути исследования и создал новые области знания — палеонтологию и сравнительную анатомию животных. Тем самым было подготовлено торжество эволюционного учения. Оно появилось в науке уже после смерти Кювье и вопреки его мировоззрению. У Кювье, как у всякого человека, были ошибки. Но было бы несправедливо из-за ошибок забывать о его величайших заслугах. Труды Кювье имеют огромное научное значение: он продвинул далеко вперед несколько обширных областей науки о жизни.

Глубокие познания в анатомии животных позволили Кювье восстанавливать облик вымерших существ по их сохранившимся костям.
Кювье убедился, что все органы животного тесно связаны друг с другом, что каждый орган нужен для жизни всего организма. Животное приспособлено к той среде, в которой оно живет, где находит корм, укрывается от врагов, заботится о потомстве. Если это животное травоядное, его передние зубы приспособлены срывать траву, а коренные — растирать ее. Массивные зубы, целые дни растирающие траву, требуют крупных и мощных челюстей и соответствующей жевательной мускулатуры. Значит,
у такого животного должна быть тяжелая, большая голова с выступами на костях, где прикрепляются мышцы, а так как у него нет ни острых когтей, ни длинных клыков, чтобы отбиться от хищника, то оно отбивается рогами. Чтобы поддерживать тяжелую голову и рога, нужны сильная шея и большие шейные позвонки с длинными отростками, к которым прикреплены сухожилия и мышцы. Чтобы переваривать большое количество малопитательной травы, требуется объемистый желудок и длинный кишечник, а следовательно, нужен большой живот, нужны широкие ребра. Так вырисовывается облик травоядного млекопитающего. «Организм, — говорил Кювье, — есть связное целое. Отдельные части его нельзя изменить, не вызывая изменения других». Эту постоянную связь органов между собой Кювье назвал «соотношением частей организма» и проследил ее у многих животных.
Насколько Кювье был проникнут сознанием постоянной связанности частей тела животного, видно из следующего анекдота. Один из его учеников захотел пошутить над ним.

В Париже он очень быстро выдвинулся и вскоре занял в парижском университете — Сорбонне — кафедру анатомии животных.
В Париже, изучая богатые коллекции музея, Кювье постепенно убедился, что принятая в науке система Линнея не строго соответствует действительности. Линней разделял животный мир на 6 классов: млекопитающие, птицы, гады, рыбы, насекомые и черви. К классу червей отнесли множество мало изученных, преимущественно морских животных, начиная от огромных осьминогов, морских звезд, медуз и кончая мельчайшими полупрозрачными существами, как бы парящими в верхних слоях морской воды. Раскрытие тайн строения морских животных было подлинно научным триумфом Кювье еще во время его пребывания в Нормандии. Основываясь на своих исследованиях, Кювье считал, что в мире животных существуют четыре типа строения тела, совсем несходных между собой. Животные одного типа одеты твердым панцирем, и тело их состоит из многих члеников; таковы раки, насекомые, многоножки, некоторые черви. Кювье назвал таких животных «членистыми». В другом типе (улитки, осьминоги, устрицы) мягкое тело животного заключено в твердую раковину и никаких признаков членистости у них нет. Этих животных Кювье назвал «мягкотелыми». Животные третьего типа обладают расчлененным внутренним костным скелетом — это «позвоночные» животные. Животные четвертого типа построены так же, как морская звезда, т. е. части их тела расположены по радиусам, расходящимся из одного центра. Подобных животных Кювье назвал «лучистыми».
Внутри каждого типа Кювье выделил классы: некоторые из них совпали с классами Линнея. Так, например, тип позвоночных был разделен на классы млекопитающих, птиц, гадов и рыб. Система Кювье гораздо лучше выражала действительные соотношения между группами животных и была много ближе к современной, чем система Линнея. Вскоре она вошла во всеобщее употребление у зоологов.

Жорж Леопольд Христиан Дагобер Кювье родился 23 августа 1769 г. в небольшом эльзасском городке Монбельяре. Отец Кювье — старый офицер французской армии — жил на пенсии. Мать целиком отдавалась заботам о болезненном и хилом ребенке, каким был в детстве Кювье. Он поражал ранним умственным развитием. В 4 года он уже читал; мать научила его рисовать. Впоследствии Кювье настолько хорошо овладел этим искусством, что многие рисунки, сделанные им, печатались в его книгах и многократно перепечатывались в книгах других авторов. Чтение стало любимым занятием, а потом и страстью Кювье. Его любимой книгой была «Естественная история» Бюффона; иллюстрации из нее Кювье постоянно перерисовывал и раскрашивал. Уже тогда мальчик мечтал стать натуралистом.
В школе он учился блестяще, но был далеко не благонравным учеником. За шутки над директором гимназии Кювье был «наказан»: он не попал в духовную школу, готовившую священников.
Пятнадцати лет Кювье поступил в Штутгартский университет, где изучал право, финансы, гигиену и сельское хозяйство. Однако по-прежнему его больше всего влекло к изучению животных и растений. Почти все товарищи будущего ученого были старше его. Среди них
нашлось несколько молодых людей, интересующихся биологией. Кювье организовал кружок биологов, который назвал «академией». Члены кружка собирались по четвергам, читали, делали сообщения о прочитанном, рассказывали о собственных наблюдениях, определяли собранных насекомых и растения. Президентом этой «академии» был избран Кювье. За удачные доклады он награждал членов кружка вырезанной из картона медалью с изображением бюста Линнея.
Быстро пролетели четыре года. Кювье окончил университет и вернулся домой. Родители постарели, пенсии отца едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Кювье узнал, что граф д'Эриси ищет для своего сына домашнего учителя. Кювье поехал в Нормандию, где находилось поместье графа, в 1788 г., накануне французской революции. Там, в уединенном замке, провел он самые бурные в истории Франции годы.
Поместье графа д'Эриси располагалось на берегу моря, и Кювье впервые увидел в натуре морских животных, знакомых ему по рисункам. Он вскрывал этих животных и изучал внутреннее строение рыб, крабов, мягкотелых, морских звезд, червей. С изумлением естествоиспытатель обнаруживал, что у так называемых низших форм, у которых ученые его времени предполагали простое строение тела, существует и кишечник с железами, и сердце с сосудами, и нервные узлы с отходящими от них нервными стволами. Своим скальпелем Кювье проник в новый мир, в котором еще никто не делал точных и тщательных наблюдений. Результаты своих исследований он подробно описал в журнале «Зоологический вестник».

Войска революционной Франции осаждали в 1795 г. небольшой голландский городок Маастрихт. Французские пушки стреляли по городским окраинам, но ни один снаряд не попал в центральную часть города, где высоко на горе стоял собор. Его настоятель — католический священник, несмотря на канонаду, пришел в собор вместе со служителем. Они вытащили из укромного места тяжелый ящик и перетащили его в еще более укромное — под каменные своды глубокого церковного подземелья. Там они спрятали сокровище в тайник. Настоятель был уверен, что французы щадят центр города только ради этого ящика.
На следующий день город сдался. В штаб французской армии были вызваны его правители и ... настоятель. На допросе ему пришлось сознаться, что он спрятал разыскиваемый французами ящик. Ученые, сопровождавшие французскую армию, потребовали у каноника спрятанное им сокровище. Получив ящик и вскрыв его, они увидели внутри... кости. Ящик с костями послали в Париж уже ставшему знаменитым в то время молодому ученому Жоржу Кювье.
За несколько месяцев до этого эпизода житель Маастрихта, голландец Хоффман, производил в окрестностях города раскопки и нашел какие-то гигантские кости. Он зарисовал их и послал рисунки и отдельные зубы в Париж Кювье. Хоффман предполагал, что это остатки скелета кита. Некоторые ученые, видевшие кости, сочли их за остатки крокодила. А настоятель городского собора утверждал, что это скелет святого, небесного покровителя города Маастрихта. На этом основании настоятель отнял у Хоффмана находку и перенес ее как святыню в собор. Кювье тогда же высказался против всех этих суждений. Но для окончательного решения, что это такое, он считал нужным изучить весь скелет.
И до Кювье люди обращали внимание на редкие находки ископаемых животных. Большинство ученых считали их курьезами, «игрой природы», костями сказочных великанов или древних святых. Никакой науки об ископаемых организмах не существовало. Никому из ученых не приходило Б голову, что в далекие времена землю населяли совершенно другие животные, а современных форм не было. Редкие находки ископаемых изумляли, ставили людей в тупик, но разумного объяснения для них не было. Кювье не только собрал большое количество таких находок, но и привел их в систему и описал. Он разработал научный метод, который позволял изучать ископаемых животных с такой же точностью, с какой изучают ныне живущих животных. Его по праву считают основателем палеонтологии — науки об ископаемых останках организмов, живших на Земле в минувшие эпохи и давно вымерших.

Имя Карла Линнея (1707—1778), знаменитого шведского натуралиста, знакомо каждому учащемуся. Долог и нелегок был путь, приведший к мировой славе этого ученого, горячо любившего природу.
С ранних лет Карл интересовался растениями и еще восьмилетним мальчиком хозяйничал на собственной грядке в отцовском саду. Любая травка привлекала его внимание, и он уделял ей времени гораздо больше, чем тетрадке и учебнику. Начальную школу Карл окончил успешно, но в гимназии ему не повезло: латынь никак не давалась. Через два года отец Карла — сельский священник — услышал от директора гимназии очень неприятные слова: Карл неприлежен, гимназия не для него; лучше, пока не поздно, обучить его какому-нибудь ремеслу. Был большой «семейный совет»: отец кричал, мать плакала, Карл с ужасом думал о предсказанной ему судьбе сапожника. Выручил друг отца — врач Ротман: он уговорил родителей Карла потерпеть еще год. Ротман сумел заинтересовать Карла латынью, и тот кое-как окончил гимназический курс. В семье решили, что Карл будет врачом, и он поступил в университет, сначала в городе Лунде, а позже — в Упсале.
Отец дал немного денег, но, как ни старался Карл тратить поменьше, их хватило ненадолго. Линней голодал и чинил подметки древесной корой, но по-прежнему собирал гербарий и стремился разобраться во всем разнообразии цветов, особенно в числе и расположении их тычинок и пестиков.
Карлу было всего 23 года, когда его взял к себе в помощники один из профессоров и студент сам начал учить студентов. А через два года, весной 1732 г., Линней отправился путешествовать. Упсальское научное общество предложило ему исследовать природу Лапландии — северной части Скандинавского п-ова. Денег ему дали немного — всего 60 талеров (около 90 рублей по валютному курсу того времени. — Ред.). Но натуралиста это не смутило. Он тронулся в путь, взяв с собой лишь две рубашки. Ученый пошел пешком и весь багаж тащил на своих плечах.

Линней исходил чуть ли не весь север Скандинавии. Он ел что придется, чаще всего — сушеную рыбу, спал под елками и, конечно, не мог собрать больших коллекций — на себе много не унесешь. У него было много приключений: его чуть не убил разбойник, увязал он в болотах и падал с крутых склонов, его донимали комары. Но Линней был молод, здоров и увлекся порученным ему делом. Упрямый натуралист шел и шел по горам и болотам, собирая растения и образцы минералов.
По возвращении Линней напечатал свой первый труд — книгу «Флора Лапландии» — и продолжал работать в университете. Тут пришла беда. У Линнея не было ученой степени, и ему запретили читать лекции. Пришлось ехать за границу, в Голландию, для того чтобы получить степень доктора медицины. Через несколько лет Линней вернулся на родину не только доктором, но и ботаником с европейским именем: он успел написать и издать за границей несколько книг, принесших ему славу.
Поначалу жизнь на родине оказалась трудной: пациентов у молодого врача не было, а слава натуралиста денег не давала. Одно время Линней даже собирался уехать в Голландию: в стране цветоводов он мог получить хорошее место как ботаник.